Хрущеба

«Хрущевки» и «хрущобы»

Хрущеба

Одним из популярнейших в народе лозунгов, с которым в 1917 году большевики пришли к власти, был этот – «Мир хижинам, война дворцам!». Дворцы и в правду, завоевали быстро. Став в одночасье начальством, революционное руководство конфисковало у буржуазии самые благоустроенные здания и разместило в них свои учреждения и жилье.

Так на долгие годы в стране утвердился принцип, согласно которому первым в коммунизм въезжало начальство… Теща в рукомойнике Всем остальным от коммунизма досталась если не дырка от бублика, то лишь первые два слога: КОММУналка. В Москве этот вид общежития утвердился в 1918–1926 годах.

Именно тогда видный представитель ленинской партийной гвардии, председатель Моссовета Лев Каменев, твердой рукой провел муниципализацию столичного жилого фонда. Состоялось великое переселение обитателей окраин, жителей фабричных бараков и подвалов в центр города. Жилье изымали за счет уплотнения бывших господ и буржуев.

К таковым одним махом отнесли не только недобитых аристократов, заводчиков, предпринимателей и банкиров, но и ученых, инженеров, преподавателей, врачей, творческих работников. Словом, почти всю интеллигенцию. В Петрограде, например, весной 1918 года каждому взрослому «буржую» оставляли по одной комнате плюс одна на всех детей.

Остальная площадь предназначалась для заселения пролетариями. Летом того же года, после появления всероссийского декрета «Об отмене прав частной собственности на недвижимое имущество», заработали комиссии по уплотнению. Именно такая комиссия во главе с товарищем Швондером, как мы помним, явилась уплотнять профессора Преображенского в знаменитой повести Булгакова «Собачье сердце».

От кипучей деятельности швондеров всеобщего квартирного счастья для пролетариата так и не наступило. Поделенные на всех удобства породили неудобства. В 1920-е годы была популярна частушка молодежного коллектива «Синяя блуза»:

Все в Москве так уплотнились,

Как в гробах покойники.
Мы с женой в комод легли,
Теща в рукомойнике. О том, что это была не эстрадная однодневка, а песенка на долгие годы, свидетельствовала статистика. Так, по данным переписи 1926 года, на одного столичного жителя приходилось всего по 5,8 кв. метра жилплощади. Но это в среднем. За вычетом благополучного метража партийно-государственной номенклатуры эта норма выглядела еще более куцей. Хуже всего дела с жильем обстояли как раз у пролетариата. Согласно данным той же переписи, только 21,5 процента рабочих семей имели приближенную к среднестатистической норму в 4,7 кв. метра на душу. Основная масса мыкалась между 2 и 3 кв. метрами, то есть имела место лишь для кроватки. Были и такие, у которых выпадало менее 1 кв. метра на душу. Они, конечно, не дремали стоя, как лошади. Но многие наши дедушки и бабушки без труда могут припомнить, как в далеком социалистическом детстве коротали ночь на старых сундуках, а то и на полу, вповалку со взрослыми. Самое грустное, что такое положение не просто сохранялось годами, но в определенные периоды даже усугублялось. Например, по данным следующей переписи, 1928–1929 годов, прежний средний показатель по столице (5,8 кв. м жилой площади на человека) съехал до 5,5.

Дорогие мои высотки

Решить проблему могло только массовое жилищное строительство. Но вождям, занятым то индустриализацией, то коллективизацией, то прочими мобилизационными мероприятиями, все было недосуг. В итоге беспощадной перекачки ресурсов из сельского хозяйства в промышленность страна смогла выпускать лучшие в мире танки и самые тяжелые на свете трактора. В многолетней битве за урожай эти прожорливые на топливо монстры мало чем могли помочь. Варварски обескровленная деревня год от года обеспечивала стране только один показатель – продуктовый дефицит. Хронический жилищный кризис в городах обострился, потому что в граждан с городской пропиской превратилось крестьянство, коллективизацией вытолкнутое в 1920–30-х годах с родных полей и завербованное на многочисленные социалистические стройки. Недавним крестьянам досталось жалкое место под городским солнцем – тесные углы в ветхом съемном жилье, скученных общагах и суровых рабочих бараках. Дефицит «койко-мест» был усугублен разрушительной войной и доведен до критического уровня в начале 1950-х новой волной селян, побежавших в города от изнурительно голодной колхозной жизни. Сталин свои державные шаги такой ерундой, как койко-метры, не мерил. И если какую-либо гражданскую стройку благословлял, то так, чтобы поразить весь белый свет. В конце 1940-х вождь санкционировал строительство в столице семи высоток. Самая могучая административная высотка в Зарядье, призванная заменить так и не воздвигнутый административный колосс Дворца Советов, после смерти Сталина была заброшена. Через десять лет на ее цоколе, укрывавшем в своих недрах правительственное бомбоубежище, началось строительство гостиницы «Россия» – той самой, что сегодня сносят. Даже с учетом дармового труда заключенных вся эта стройка обошлась в 2 миллиарда 631 миллионов 200 тысяч рублей. Дабы не затрудняться переводом в современные российские рубли или доллары, заметим: примерно в эти годы примерно такая же сумма была выделена для восстановления всего Сталинграда. Того самого, в котором даже пять лет спустя после великой Победы более 1800 семей все еще ютились в подвалах и землянках… И все равно – жилья в сталинских высотках оказалось мало. Его не хватило даже наиболее уважаемым людям, хотя за распределение взялся лично Лаврентий Павлович Берия.

«Хрущевки» и «хрущобы»

Придя к власти после смерти генералиссимуса, Хрущев решил покончить с кое-какими безобразиями. Теперь модно считать, что все это он сделал из-за личной обиды: якобы не мог забыть, как во время «мальчишников» на Ближней даче хозяин заставлял его плясать гопак и усаживал его на стул с исподтишка подложенным помидором. И все же в натуре Хрущеве была черта, которую утратили многие другие (за исключением, может быть, Анастаса Микояна) члены сталинского Политбюро. Он ухитрился сохранить в себе человечность. И поэтому, став первым лицом огромного государства, схватился за голову и попытался что-то сделать для простых граждан, немалая часть которых погибала в лагерях, но и те, кто был на свободе, жили в условиях, мало похожих на человеческие. Постановление 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» было поистине историческим. Оно определило курс на строительство массового жилья. У первого секретаря родилась идея собирать дома из деталей, как автомобиль на заводе. Не в его голове, конечно, родилась. Массовые застройки из панельных пятиэтажек Хрущев увидел на Западе – в частности, на заселенных рабочими окраинах Парижа и других французских городов. Решительная замена долгого индивидуального проектирования молниеносным типовым была, конечно, гигантским шагом вперед. По существу, Хрущев стал первым, кто взялся за решение задачи, которую коммунисты не могли выполнить с 1917 года. По инициативе Хрущева в Москве создали крупнейший строительный трест, который объединил сотни ведомственных стройуправлений и участков. В год вместо 400 тысяч квадратных метров жилой площади в Москве начали строить 5 миллионов. Граждане начали выбираться из подвалов, бараков, развалюх и перенаселенных коммуналок. Теперь их ждали панельные пятиэтажки с малометражными, но все же отдельными квартирами. В жизни многих миллионов это было первое сносное жилье. И с чувством искренней нежности они прозвали эти дома «хрущевками». В «хрущобы» они превратились позже, лет через двадцать пять, когда их обитателям стало окончательно ясно, что стоять этим домам – а значит, и им в них жить – не 30 лет, как полагалось по проекту, а до скончания века. Стало ясно, что низкие потолки, крохотные передние, тесные кухни – словом, все то, что легко прощалось когда-то, при новоселье, – надолго, если не навсегда. К тому же какие были «нормы»? Россияне старшего поколения наверняка помнят так называемые «три квадратных метра». Если в квартире на человека приходилось больше этой почти кладбищенской нормы, в очередь на получение жилья семью не ставили. А если было меньше? Тоже не всегда помогало. Никогда не забуду выражение лиц моего двоюродного брата и его жены, когда после рождения третьего ребенка их отказались поставить «на очередь», обвинив в «самоуплотнении». Но даже попав в эту самую вожделенную очередь, провести в ней можно было всю жизнь. В конце 1980-х количество «стоявших» исчислялось миллионами. В городе-герое Новороссийске, например, список на жилье тогда возглавляли очередники 1948 года.
Пережившие империю Сегодня многие считают, что хрущевская зацикленность на панельных пятиэтажках была результатом его убогого вкуса. Отнюдь! За его неистовой борьбой с архитектурными излишествами, за совмещенными санузлами и приплюснутыми коробками без чердаков и лифтов стояли серьезные расчеты. Хрущев искренне желал благополучия советскому человеку. Но он также хотел невиданных успехов СССР на земле, под землей и в космосе. Вот только средств на все эти амбиции катастрофически не хватало. Страна не могла себя прокормить. Сам Хрущев это считал поправимым. Надо было только избавиться от эксцессов сталинского культа, все «химизировать», засадить кукурузой, выиграть время, разменяв у мировой буржуазии половину золотого запаса страны на продовольствие. И вот тогда заработает социалистическая модель! При вселении пятиэтажные хрущевки казались почти раем. В 1990-х многие уже выработали свой ресурс и пошли на слом Мысль о том, что у модели «врожденный порок сердца», гнал от себя не только Хрущев. Фактически все его сменщики загоняли болезнь внутрь и смягчали ее то нефтедолларами, то опустошительными заимствованиями из золотого запаса. В результате в начале 1980 года на стол высшего руководства легла экспертная записка о том, что с середины 1970-х примерно половина прироста товарооборота в стране достигалась за счет ухудшения качества и повышения цен. Доклад Госплана по этому поводу был роздан заместителям председателя Совета Министров. Но уже на следующий день экземпляры были изъяты и уничтожены. Но страшная государственная тайна, которую высшее руководство страны так секретило само от себя, открыто обсуждалась почти на каждой советской кухне. Появление этой территории вольной мысли тоже было грандиозным следствием появления «хрущевок», хотя и незапрограммированным. С разрушением коммунальной скученности, в которой был затруднен любой интим, любой свободный обмен мнениями, власть начала утрачивать тотальный контроль над личной жизнью граждан. Хрущевские пятиэтажки пережили советскую империю. И, похоже, переживут еще одно поколение своих постояльцев. Ибо десять лет прошло с марта 1996 года, когда вместе со сносом первого дома на Кастанаевской улице Москва начала прощаться с «хрущобами». Однако те из них, что оказались поодаль от престижных мест, от сметающих все на своем пути застройщиков, скоро начнут третью жизнь. Ведь два раза по тридцать они уже почти что прожили.

Самая первая в СССР «хрущёвка»

Панельное домостроение в СССР началось в 1958 году в Москве, на улице Хулиана Гримау. И самая первая «хрущёвка» стоит там до сих пор.

Вот по такой технологии этот дом строили – в сжатые сроки из готовых блоков, произведенных и подготовленных к установке на домостроительном комбинате. В среднем на возведение одного дома на месте уходило около 12 суток. Находились и «стахановцы»: одна ленинградская бригада поставила рекорд в 5 суток. Газеты радостно рапортовали, о качестве жилья, правда, скромно умалчивалось. Но ведь этот дом стоит, и стоит до сих пор! Да и до качества ли было, когда каждый второй советский гражданин просто мечтал переехать в отдельную квартиру из жесткого коммунального быта или барачных условий. Надо ли говорить, что свои личные «удобства» и горячая вода, пусть и в крошечной каморке, для многих становились верхом счастья.

Вот так этот дом и пространство перед ним выглядели в 1960 году. К большому удивлению, долгая образцово-показательность района, видимо, помогла сохранить фонтан во дворе дома. Будучи первым районом «хрущевской» Москвы, окрестности станции метро Академическая сохранили еще «сталинскую» планировку с большими внутренними дворами между постройками и даже фонтаном, которые сегодня выглядят вот так. Да, забыл сказать: этот район Москвы называется Черёмушки. Американский взгляд на застройку Москвы хрущевками Очень интересные фотографии 1963 года о том, как в те годы в Москве началось массовое строительство жилья. Все эти снимки были сделаны американским фотографом, который запечатлел весь процесс постройки «хрущевок». Из архивов журнала «Life»

Источник: https://back-in-ussr.com/2014/08/hruschevki-i-hruschoby.html

Быстро, тесно и одинаково: история хрущёвок

Хрущеба

31 июля 1957 года советское правительство приняло решение о массовом строительстве типовых жилых домов

За одиннадцать лет своего руководства СССР первый секретарь ЦК КПСС и председатель советского правительства Никита Хрущев успел совершить множество поступков, которые навсегда вписали его имя в историю нашей страны.

В те же годы начался и процесс масштабного переселения советских горожан, задыхавшихся в тесноте коммуналок и в сырости бараков, в новые многоквартирные дома.

Заслужившие не слишком уважительное прозвище «хрущевок», а то и «хрущоб», они по сей день встречаются по всему бывшему Советскому Союзу.

Нынешним их обитателям эти дома кажутся тесными, неудобными и малокомфортными — но шесть с лишним десятилетий назад это было роскошное по сравнению со многим другим жилье, строительство которого широко развернулось после выхода 31 июля 1957 года постановления советского правительства и ЦК КПСС «О развитии жилищного строительства в СССР».

Один из проектов «хрущевок» предполагал строительство домов из крупноблочных секций

Источник: https://livejournal.com

Послевоенный квартирный вопрос

Этот документ, имевший номер 931, начинался со слов о том, что «подъем жизненного уровня и благосостояния народа является одной из важнейших задач», затрагивал практически все вопросы, связанные с жилищным строительством в Советском Союзе, и приводил весьма любопытные цифры.

В частности, в постановлении отмечалось, что в годы Великой Отечественной войны были полностью или частично разрушены более 1700 городов и поселков (в других документах приводились такие данные: 1710 городов и более 10 тысяч сел и деревень).

Страна потеряла свыше 6 млн домов, или более 70 млн квадратных метров жилой площади, более 25 млн человек остались без крова. И в то же самое время в военные годы удалось восстановить или построить заново 50 млн квадратных метров жилплощади.

А за первое послевоенное десятилетие этот объем вырос вшестеро — до 300 млн квадратных метров! И это только построенных государством, поскольку в то же самое время еще около 5,7 млн жилых домов были построены в частном порядке.

https://www.youtube.com/watch?v=iWmmDs54mSo\u0026list=PL163KGorrHU9qyaRwdpAzM_bN9gEYDFKM

И все-таки жилья в стране, прежде всего в городах, где жила уже почти половина населения Советского Союза, по-прежнему остро не хватало. Еще накануне войны на одного советского горожанина приходилось порядка 7 кв. м жилплощади, хотя пятнадцатью годами ранее этот показатель в городах составлял 8,2 кв. м.

И то, надо сказать, эти семь квадратных метров зачастую представляли собой ветхое или плохо оборудованное жилье, без канализации и водопровода, или имевшее все это, но пришедшее в малопригодное для жизни состояние, поскольку в военные и первые послевоенные годы было не до ремонта имеющейся жилплощади — важнее было дать новую квартиру тем, кто не имел вообще никакой.

Строительство нового квартала, состоящего исключительно из жилых домов «нового экономичного типового проекта»

Источник: https://livejournal.com

В таких условиях прежние, заведенные еще в сталинские годы подходы к проектированию и строительству жилья, когда практически каждый дом планировался индивидуально и строился достаточно неспешно, уже никуда не годились.

Ими можно было пользоваться только при строительстве жилья, что называется, повышенной комфортности — а стране требовалось просто очень много дешевого жилья, и быстро. И тогда Никита Хрущев вспомнил о своем опыте времен руководства ЦК Компартии Украины.

В 1949 году по хрущевской инициативе в республике началось панельное строительство жилых домов. И вот через восемь лет решено было распространить эту практику на всю страну.

Жилье без излишеств

В постановлении «О развитии жилищного строительства в СССР» собственно возведению панельных домов были отведены пункты 29 и 30.

Первый из них оговаривал, что со следующего, 1958-го года, «в жилых домах, строящихся как в городах, так и в сельской местности, предусматривать экономичные благоустроенные квартиры для заселения одной семьей», а сами эти дома строить по типовым проектам.

Причем на основе именно этих новых типовых проектов Госстрой СССР должен был разработать и утвердить новые нормы проектирования, в том числе и касающиеся высоты жилых помещений. Именно это и открыло дорогу низким, не больше двух с половиной метров высотой, потолкам в советских жилых домах.

Открытые балконы «хрущевок» многие старались остеклить еще в советское время

Источник: https://livejournal.com

А второй пункт определял ответственность местных властей за то, чтобы новые типовые дома получили широкое распространение.

В частности, на местах должны были сами решать, какой быть этажности домов, хотя при этом в постановлении оговаривалось, что в городах она должна составлять в основном 4-5 этажей, а в небольших городах и поселках — 2-3 этажа.

На местные власти ложилась обязанность развития производства железобетонных конструкций для типовых домов, а кроме того, «крупноразмерных перегородок, щитовых дверей, спаренных оконных переплетов и других конструкций и деталей».

И отдельно ставилась задача обеспечить новые дома новой же, подходящей под их небольшие размеры обстановкой: на местах должны были «организовать в необходимом количестве изготовление малогабаритной мебели и встроенного кухонного оборудования для квартир нового типа».

И был в постановлении еще один примечательный пункт – 35-й. Согласно ему, республиканские, краевые, областные и прочие власти должны в 1958 году построить в областных центрах и крупных городах достаточное число жилых домов по новым экономичным типовым проектам.

Эти демонстрационные постройки, как говорилось в постановлении, должны были стать «по своему качеству, благоустройству, планировочным и конструктивным решениям…на ближайшие 3-5 лет образцом для государственного, индивидуального и колхозного жилищного строительства».

Классическая схема на кухне малогабаритной квартиры: даже семья из трех человек умещается в ней с некоторым трудом

Источник: https://livejournal.com

Маленькая, но своя!

Но вместо трех-пяти лет эти «новые экономичные типовые проекты» стали образцом массового советского строительства на три с лишним десятка лет.

Первые экспериментальные многоквартирные панельные многоэтажки появились в Москве в районе Черемушки еще в 1956 году: квартал получил название Новые Черемушки, и этот топоним быстро прижился в столице.

Да и не только в ней: острый на язык советский народ очень быстро приклеил такое же название всем типовым кварталам, застроенным «хрущевками». Потому что и на первый, и на второй неискушенный взгляд они практически ничем друг от друга не отличались.

Впрочем, иначе и быть не могло. Еще до принятия постановления о развитии жилищного строительства Никита Хрущев обрушился с жесткой критикой на советских архитекторов и строителей, обвиняя их в неразумной трате сил и средств, которые идут на индивидуальные проекты жилых домов.

Функциональность и скорость строительства — вот что требовалось стране, а при таких условиях никаких «украшательств» ждать не приходилось. Типовые новые дома мало отличались друг от друга, как и застроенные ими кварталы, — и советские люди быстро подметили эту особенность.

Возведение домов первой «хрущевской» серии К-7 в московском районе Хорошево-Мневники

Источник: https://livejournal.com

Зато впервые за многие годы строительство жилья в стране действительно поставили на поток! Появились новые формы строительных трестов — так называемые домостроительные комбинаты, или ДСК, объединившие в себе все функции, от производства железобетонных конструкций и стеновых панелей до отделки уже построенного жилья. Понятно, что осваивать широкую номенклатуру конструктивных изделий ДСК попросту не могли, и поэтому всего за тринадцать лет применение типовых проектов в жилищном строительстве достигло 93,5% от общего его объема, а в культурно-бытовом — 85,7%. Впрочем, это вполне укладывалось в общую строительную политику страны: через год после постановления 1957 года вышло другое, называвшееся «О расширении применения типовых проектов в строительстве», которым сводилось к минимуму разнообразие типовых проектов.

Постоянное временное

По сути, жилищное строительство в стране стало конвейерным, и так же, как некогда выпуск автомобилей на конвейере превратил их из роскоши в средство передвижения, сделало отдельное жилье гораздо более доступным.

И так же, как некогда с машинами, за это пришлось заплатить не только потерей индивидуальности, но и снижением комфорта.

Но зато это было собственное жилье, в которое, согласно утвержденным нормам, полагалось селить только одну семью! Эпоха коммуналок, общежитий и бараков начала уходить в прошлое.

https://www.youtube.com/watch?v=qwEwUojStI4\u0026list=PL163KGorrHU9qyaRwdpAzM_bN9gEYDFKM

Будущие жители нового крупноблочного дома наблюдают за строительством своего жилья

Источник: https://best-stroy.ru

К тому же небольшие «хрущевские» квартиры в обязательном порядке обладали удобствами, которые раньше были скорее опцией: центральным отоплением, холодным водоснабжением (а зачастую и горячим, хотя бы за счет газовой колонки или водонагревателя) и канализацией.

Наличие всего этого уже делало «хрущевки» пригодными для жилья без оговорок, а с началом массового выпуска малогабаритной мебели, приспособленной именно под эти квартиры, получение такой жилплощади становилось для многих горожан заветной мечтой. Причем мечтой, которая исполнялась быстрее, чем прежде.

С начала строительства первых прототипов «хрущевок» в 1956 году по 1963 год жилищный фонд СССР вырос почти вдвое: с 640 млн кв. м до почти 1,2 млрд.

Этот прирост по размеру был больше, чем весь объем жилья, построенного за первые сорок советских лет! В одной только Москве, задыхавшейся от нехватки жилья еще с конца 1920-х, появилось за это время 36 млн квадратных метров жилплощади, что позволило переселить в новые квартиры около миллиона человек.

«Хрущевки» должны были стать своего рода переходным типом жилья, как это, собственно, и случилось уже в конце 1960-х, когда начали строить панельные высотные дома.

Но первоначальные планы, что типовые пятиэтажки прослужат не больше 25 лет, не оправдались: некоторым из них сегодня исполняется по 60 лет и более.

Сегодня эти квартиры с нормой в 8 квадратных метров на человека, с низкими потолками, маленькими кухнями, совмещенными санузлами и «хрущевскими холодильниками» под окном в кухне уже выглядят анахронизмом, но они позволили решить острейшую проблему нехватки жилья в стране.

А еще позволили быстро строить его там, где никакого жилья не было в принципе, в том числе на Крайнем Севере и Дальнем Востоке: не один десяток военных городков или заводских поселков застраивался с нуля именно «хрущевками», что позволяло сразу же обеспечить жильем тех, кто в нем нуждался.

Фотография строительства одного из самых первых домов нового типового проекта в Москве в районе Черемушки

Источник: http://www.archnadzor.ru

Обложка: https://pinterest.com

Источник: https://histrf.ru/biblioteka/b/bystro-tiesno-i-odinakovo-zhilishchnyi-konvieiier-nikity-khrushchieva

Самые популярные типовые планировки 1,2,3,4-комнатных хрущевок

Хрущеба

Каркасный 5-ти этажный многосекционный жилой дом. От данных пристроек отказались, чтобы удешевить конструкцию. В строительстве использовались панели, которые в основном облицовывали с помощью красного или белого неглазурованного кафеля. 

Характеристика планировки

Отличительные признаки:

  • Каждый этаж занимает 3 квартиры – однокомнатного, двухкомнатного и трехкомнатного типа.
  • Также существует модифицированный проект, предполагающий четырехкомнатные планировки.

Одной из конструктивных особенностей такого здания, является то, что оно часто не имеет балконов. Из-за этого хрущевка серии К-7 имеет форму прямоугольного параллелепипеда без выступов. Ниже представлены примеры внутренних планировок с фото с видом сверху.

На фото пятиэтажный дом-хрущевка серии К-7.

На фото план типового этажа.

Первые здания возведенные во времена Хрущева, имели смежно-изолированные помещения, в поздних застройках комнаты стали изолированные. 

Положительные и отрицательные черты хрущевок.

ПреимуществаНедостатки
Наличие раздельных санузлов даже в однушках.Внутренние стены нельзя сносить так, как они являются несущими. Это ограничивает перепланировочные решения.
Плохие шумоизоляционные свойства. 
Кухни более просторные примерно 7 кв м, в отличие от планировок других хрущевских застроек. Некачественная кровля, которая собирает конденсат.
Внешние стенки и фундамент обладают низкой прочностью.

Серия 528

Данная серия 1-528 спроектирована специально для северной климатической зоны, такие дома можно увидеть практически в каждом районе Санкт-Петербурга. Переходная модель между сталинками и хрущевками. Существует несколько модификаций с эркером и простыми балкона. 

Характеристики

  • Этажи – 2–5
  • Наружные стены – кирпич или крупноформатные блоки из кирпича
  • Высота потолков – 270–280 см

Схемы

Пример планировки можно посмотреть на чертеже ниже.

Плюсы и минусы

ПлюсыМинусы
Качественные оконные рамыМаленькие кухни и прихожие
Хорошая звукоизоляцияСмежные жилые комнаты
Наличие лифта и мусоропровода
Качественный паркет

Серия 335

Пятиэтажные, редко четырех или трехэтажные дома. В торцевой части строения размещено два ряда окон. В подъезде находятся четырехстворчатые оконные проемы, выстроенные в одну сплошную линию.

https://www.youtube.com/watch?v=0sJPlpi8I2U\u0026list=PLPA4-x86aCg_PwjRBayeUrYIWdG2yqEEu

Для отделки фасада хрущевки 335-ой серии применялась мелкая керамическая плитка синего или голубого оттенка.

Схемы планировки хрущевки

В такой хрущевке совмещенные санузлы и достаточно свободные кладовые комнаты. Площадь кухни около 6,2 квадратных метра. Перегородки между квартирами имеют толщину несколько см, поэтому их нельзя оборудовать тяжелыми навесными полками или кухонными шкафами.

На фото 335-ая серия дома хрущевки.

На фото план типового этажа.

В планировке хрущевок такого типа, гостиные в однушках, отличаются размерами 18 квадратов, а в двух и трехкомнатных квартирах – 17, 18 или 19 кв м. Кладовка находится между двумя спальнями, объединенный санузел возле кухонного помещения. Балкон пристроен к гостиной.

Серия 480

Панельно-кирпичная постройка, обладающая повышенным эксплуатационным сроком. При должном обслуживании и капитальном ремонте данная хрущевка прослужит 95 лет.

Серия 464

Панельная 5-ти этажная хрущевка особенно узнаваема по двустворчатым оконным проемам на межэтажных площадках. Дом серии 464 состоит из сплошных железобетонных перекрытий и перегородок. Наружные стенки имеют толщину 21-35 сантиметров.

Серия 434

Дома серии 1-434 – это белорусская модификация 1-447.

1-комнатные

Общая площадь однушек от 29-33 квадратных метров, жилая – от 16 до 20 м2, размер кухни 5-6 м2.

Варианты планировок по годам:

  • 1958 г.
  • 1959 г.
  • 1960
  • 1961
  • 1964 г.

2-комнатные

Двухкомнатное жилье имеет общую площадь от 31-ти до 46-ти метров, жилую от 19-ти до 32-ти м2, а кухонную 5-6 м2.

Варианты планировок по годам:

  • 1958 г.
  • 1959 г.
  • 1960 г.
  • 1961 г.
  • 1964 г.

3-комнатные

Трехкомнатное жилье имеет общую площадь от 54 до 57 метров, жилую от 37 до 42 м2, а кухонную 5-6 м2.

Варианты планировок по годам:

  • 1958 г.
  • 1959 г.
  • 1960 г.
  • 1961 г.
  • 1964 г.

Хрущевка с наружными стенами из крупных кирпичных блоков и внутренними перегородками, выполненными из гипсоблока или кирпича. Как правило, здание имеет бескаркасную схему и продольные несущие стены.

Ссср «хрущевки» и «хрущобы»

Хрущеба

Одним из популярнейших в народе лозунгов, с которым в 1917 году большевики пришли к власти, был этот – «Мир хижинам, война дворцам!». Дворцы и в правду, завоевали быстро.

Став в одночасье начальством, революционное руководство конфисковало у буржуазии самые благоустроенные здания и разместило в них свои учреждения и жилье.

Так на долгие годы в стране утвердился принцип, согласно которому первым в коммунизм въезжало начальство…

Теща в рукомойнике

Всем остальным от коммунизма досталась если не дырка от бублика, то лишь первые два слога: КОММУналка. В Москве этот вид общежития утвердился в 1918–1926 годах.

Именно тогда видный представитель ленинской партийной гвардии, председатель Моссовета Лев Каменев, твердой рукой провел муниципализацию столичного жилого фонда.

Состоялось великое переселение обитателей окраин, жителей фабричных бараков и подвалов в центр города.

Жилье изымали за счет уплотнения бывших господ и буржуев.

К таковым одним махом отнесли не только недобитых аристократов, заводчиков, предпринимателей и банкиров, но и ученых, инженеров, преподавателей, врачей, творческих работников. Словом, почти всю интеллигенцию.

В Петрограде, например, весной 1918 года каждому взрослому «буржую» оставляли по одной комнате плюс одна на всех детей. Остальная площадь предназначалась для заселения пролетариями.

Летом того же года, после появления всероссийского декрета «Об отмене прав частной собственности на недвижимое имущество», заработали комиссии по уплотнению. Именно такая комиссия во главе с товарищем Швондером, как мы помним, явилась уплотнять профессора Преображенского в знаменитой повести Булгакова «Собачье сердце».

От кипучей деятельности швондеров всеобщего квартирного счастья для пролетариата так и не наступило. Поделенные на всех удобства породили неудобства. В 1920-е годы была популярна частушка молодежного коллектива «Синяя блуза»:

Все в Москве так уплотнились,Как в гробах покойники.Мы с женой в комод легли,

Теща в рукомойнике.

https://www.youtube.com/watch?v=P3RiSN2g2qA\u0026list=PLPA4-x86aCg_PwjRBayeUrYIWdG2yqEEu

О том, что это была не эстрадная однодневка, а песенка на долгие годы, свидетельствовала статистика. Так, по данным переписи 1926 года, на одного столичного жителя приходилось всего по 5,8 кв.

метра жилплощади. Но это в среднем. За вычетом благополучного метража партийно-государственной номенклатуры эта норма выглядела еще более куцей.

Хуже всего дела с жильем обстояли как раз у пролетариата.

Согласно данным той же переписи, только 21,5 процента рабочих семей имели приближенную к среднестатистической норму в 4,7 кв. метра на душу. Основная масса мыкалась между 2 и 3 кв. метрами, то есть имела место лишь для кроватки. Были и такие, у которых выпадало менее 1 кв. метра на душу.

Они, конечно, не дремали стоя, как лошади. Но многие наши дедушки и бабушки без труда могут припомнить, как в далеком социалистическом детстве коротали ночь на старых сундуках, а то и на полу, вповалку со взрослыми.

Самое грустное, что такое положение не просто сохранялось годами, но в определенные периоды даже усугублялось. Например, по данным следующей переписи, 1928–1929 годов, прежний средний показатель по столице (5,8 кв. м жилой площади на человека) съехал до 5,5.

Дорогие мои высотки

Решить проблему могло только массовое жилищное строительство. Но вождям, занятым то индустриализацией, то коллективизацией, то прочими мобилизационными мероприятиями, все было недосуг.

В итоге беспощадной перекачки ресурсов из сельского хозяйства в промышленность страна смогла выпускать лучшие в мире танки и самые тяжелые на свете трактора.

В многолетней битве за урожай эти прожорливые на топливо монстры мало чем могли помочь.

Варварски обескровленная деревня год от года обеспечивала стране только один показатель – продуктовый дефицит.

Хронический жилищный кризис в городах обострился, потому что в граждан с городской пропиской превратилось крестьянство, коллективизацией вытолкнутое в 1920–30-х годах с родных полей и завербованное на многочисленные социалистические стройки.

Недавним крестьянам досталось жалкое место под городским солнцем – тесные углы в ветхом съемном жилье, скученных общагах и суровых рабочих бараках.

Дефицит «койко-мест» был усугублен разрушительной войной и доведен до критического уровня в начале 1950-х новой волной селян, побежавших в города от изнурительно голодной колхозной жизни.

Сталин свои державные шаги такой ерундой, как койко-метры, не мерил. И если какую-либо гражданскую стройку благословлял, то так, чтобы поразить весь белый свет.

В конце 1940-х вождь санкционировал строительство в столице семи высоток.

Самая могучая административная высотка в Зарядье, призванная заменить так и не воздвигнутый административный колосс Дворца Советов, после смерти Сталина была заброшена.

Через десять лет на ее цоколе, укрывавшем в своих недрах правительственное бомбоубежище, началось строительство гостиницы «Россия» – той самой, что сегодня сносят.

Даже с учетом дармового труда заключенных вся эта стройка обошлась в 2 миллиарда 631 миллионов 200 тысяч рублей.

Дабы не затрудняться переводом в современные российские рубли или доллары, заметим: примерно в эти годы примерно такая же сумма была выделена для восстановления всего Сталинграда.

Того самого, в котором даже пять лет спустя после великой Победы более 1800 семей все еще ютились в подвалах и землянках…

И все равно – жилья в сталинских высотках оказалось мало. Его не хватило даже наиболее уважаемым людям, хотя за распределение взялся лично Лаврентий Павлович Берия.

«Хрущевки» и «хрущобы»

Придя к власти после смерти генералиссимуса, Хрущев решил покончить с кое-какими безобразиями. Теперь модно считать, что все это он сделал из-за личной обиды: якобы не мог забыть, как во время «мальчишников» на Ближней даче хозяин заставлял его плясать гопак и усаживал его на стул с исподтишка подложенным помидором.

И все же в натуре Хрущеве была черта, которую утратили многие другие (за исключением, может быть, Анастаса Микояна) члены сталинского Политбюро. Он ухитрился сохранить в себе человечность.

И поэтому, став первым лицом огромного государства, схватился за голову и попытался что-то сделать для простых граждан, немалая часть которых погибала в лагерях, но и те, кто был на свободе, жили в условиях, мало похожих на человеческие.

Постановление 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» было поистине историческим. Оно определило курс на строительство массового жилья.

У первого секретаря родилась идея собирать дома из деталей, как автомобиль на заводе. Не в его голове, конечно, родилась.

Массовые застройки из панельных пятиэтажек Хрущев увидел на Западе – в частности, на заселенных рабочими окраинах Парижа и других французских городов.

Решительная замена долгого индивидуального проектирования молниеносным типовым была, конечно, гигантским шагом вперед.

По существу, Хрущев стал первым, кто взялся за решение задачи, которую коммунисты не могли выполнить с 1917 года.

По инициативе Хрущева в Москве создали крупнейший строительный трест, который объединил сотни ведомственных стройуправлений и участков. В год вместо 400 тысяч квадратных метров жилой площади в Москве начали строить 5 миллионов.

Граждане начали выбираться из подвалов, бараков, развалюх и перенаселенных коммуналок. Теперь их ждали панельные пятиэтажки с малометражными, но все же отдельными квартирами. В жизни многих миллионов это было первое сносное жилье. И с чувством искренней нежности они прозвали эти дома «хрущевками».

В «хрущобы» они превратились позже, лет через двадцать пять, когда их обитателям стало окончательно ясно, что стоять этим домам – а значит, и им в них жить – не 30 лет, как полагалось по проекту, а до скончания века. Стало ясно, что низкие потолки, крохотные передние, тесные кухни – словом, все то, что легко прощалось когда-то, при новоселье, – надолго, если не навсегда.

К тому же какие были «нормы»? Россияне старшего поколения наверняка помнят так называемые «три квадратных метра». Если в квартире на человека приходилось больше этой почти кладбищенской нормы, в очередь на получение жилья семью не ставили. А если было меньше? Тоже не всегда помогало.

Никогда не забуду выражение лиц моего двоюродного брата и его жены, когда после рождения третьего ребенка их отказались поставить «на очередь», обвинив в «самоуплотнении».

Но даже попав в эту самую вожделенную очередь, провести в ней можно было всю жизнь. В конце 1980-х количество «стоявших» исчислялось миллионами.

В городе-герое Новороссийске, например, список на жилье тогда возглавляли очередники 1948 года.

Пережившие империю

Сегодня многие считают, что хрущевская зацикленность на панельных пятиэтажках была результатом его убогого вкуса. Отнюдь! За его неистовой борьбой с архитектурными излишествами, за совмещенными санузлами и приплюснутыми коробками без чердаков и лифтов стояли серьезные расчеты.

Хрущев искренне желал благополучия советскому человеку. Но он также хотел невиданных успехов СССР на земле, под землей и в космосе. Вот только средств на все эти амбиции катастрофически не хватало.

Страна не могла себя прокормить. Сам Хрущев это считал поправимым. Надо было только избавиться от эксцессов сталинского культа, все «химизировать», засадить кукурузой, выиграть время, разменяв у мировой буржуазии половину золотого запаса страны на продовольствие. И вот тогда заработает социалистическая модель!

При вселении пятиэтажные хрущевки казались почти раем. В 1990-х многие уже выработали свой ресурс и пошли на слом

Мысль о том, что у модели «врожденный порок сердца», гнал от себя не только Хрущев. Фактически все его сменщики загоняли болезнь внутрь и смягчали ее то нефтедолларами, то опустошительными заимствованиями из золотого запаса.

В результате в начале 1980 года на стол высшего руководства легла экспертная записка о том, что с середины 1970-х примерно половина прироста товарооборота в стране достигалась за счет ухудшения качества и повышения цен. Доклад Госплана по этому поводу был роздан заместителям председателя Совета Министров. Но уже на следующий день экземпляры были изъяты и уничтожены.

Но страшная государственная тайна, которую высшее руководство страны так секретило само от себя, открыто обсуждалась почти на каждой советской кухне. Появление этой территории вольной мысли тоже было грандиозным следствием появления «хрущевок», хотя и незапрограммированным.

С разрушением коммунальной скученности, в которой был затруднен любой интим, любой свободный обмен мнениями, власть начала утрачивать тотальный контроль над личной жизнью граждан.

Хрущевские пятиэтажки пережили советскую империю. И, похоже, переживут еще одно поколение своих постояльцев.

Ибо десять лет прошло с марта 1996 года, когда вместе со сносом первого дома на Кастанаевской улице Москва начала прощаться с «хрущобами».

Однако те из них, что оказались поодаль от престижных мест, от сметающих все на своем пути застройщиков, скоро начнут третью жизнь. Ведь два раза по тридцать они уже почти что прожили.

Самая первая в СССР «хрущёвка»

Панельное домостроение в СССР началось в 1958 году в Москве, на улице Хулиана Гримау. И самая первая «хрущёвка» стоит там до сих пор.

Вот по такой технологии этот дом строили – в сжатые сроки из готовых блоков,

произведенных и подготовленных к установке на домостроительном комбинате.
В среднем на возведение одного дома на месте уходило около 12 суток.

Находились и «стахановцы»: одна ленинградская бригада поставила рекорд в 5 суток.

Газеты радостно рапортовали, о качестве жилья, правда, скромно умалчивалось.

Но ведь этот дом стоит, и стоит до сих пор!

Да и до качества ли было, когда каждый второй советский гражданин просто мечтал переехать в отдельную квартиру из жесткого коммунального быта или барачных условий. Надо ли говорить, что свои личные «удобства» и горячая вода, пусть и в крошечной каморке, для многих становились верхом счастья.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5c1a3474ec35fa00aa7c2954/sssr-hruscevki-i-hruscoby-5c1a9b334af69000a9c48caf

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.